Юбилейная неделя спектаклей Театра на Таганке,
посвященная 85-летию Ю. П. Любимова

28 сентября 2002 года, суббота
Диплом American Pushkin Academy of Art`s 2001 г.

А. Пушкин

Евгений Онегин

Роман в стихах

Сценическая версия и постановка Юрия Любимова.
Сценография и костюмы — Борис Бланк.
Режиссер — Анатолий Васильев.
Музыка — Петр Чайковский, Альфред Шнитке, Владимир Мартынов.
Пластика — Владимир Беляйкин.
Хормейстер — Татьяна Жанова.
Скульптуры на сцене и в фойе работы Леонида Баранова.
Портрет Пушкина выполнен художником Геннадием Павловым.

Премьера состоялась 6 июня 2000 года.

В спектакле Юбилейной недели играют актеры:
Феликс Антипов, Тимур Бадалбейли, Анатолий Васильев, Алексей Граббе, Анастасия Колпикова, Юлия Куварзина, Александр Лырчиков, Дмитрий Муляр, Дмитрий Высоцкий, Екатерина Рябушинская, Любовь Селютина, Сергей Трифонов.

В спектакле участвуют солисты ансамбля им. Дмитрия Покровского:
Светлана Сорокина-Субботина и Светлана Дорохова

Над спектаклем работали:
помощники режиссера — Ю. Ермаченкова, И. Сезонова;
свет — А. Демчева, В. Попов;
звук — В. Граков, А. Антонов;
реквизит — Л. Дудина;
костюмер — Е. Сташевская;
гример — О. Городенко;
бутафор — В. Прусаков;
монтировка — М. Савинков, Ю. Шмелев, С. Матвеев, А. Конкин, П. Куприянов.

Продолжительность спектакля 1 часа 50 минут (без антракта).

Художественный руководитель театра: Юрий Любимов



Пресса:
Юрий Любимов: реплики перед премьерой
«Когда схлынуло юбилейное пушкинское половодье, которое в 1999 году смело все на свете, я решил — вот и хорошо. Все прошло, а теперь и мы изобразим то, что нам удастся».
Запись Алексея Филиппова (газета «Известия»).

«Любимов в своей жизни поставил столько трагических спектаклей, в том числе и связанных с Пушкиным, что может позволить себе шутку гения в буквальном смысле».
Вадим Гаевский (газета «Вечерний клуб»).

«Юрий Любимов обратился к культовому для отечественной литературы тексту — к „энциклопедии русской жизни“, к пушкинскому „Евгению Онегину“. Вокруг этой премьеры было куда меньше ажиотажа, чем вокруг „Хроник“, но, как это часто бывает, именно „Онегин“ оказался главным событием сезона».
Александр Смольяков (журнал «Ваш досуг»).

«Такого жесткого, стремительного, наполненного бешеной театральной энергией действа на московской сцене давно уже не было: на этот раз Юрию Любимову попался достойный противник. Любимов ополчился на официального — присвоенного сначала советской, а потом державной постперестроечной традицией — Пушкина и разделал его как бог черепаху».
Алексей Филиппов (газета «Известия»).

«Собственно, ширпотребный размах прошлогоднего юбилея поэта на многие годы перекрыл все возможные достижения в области дальнейшего популизма вокруг Пушкина. Юрий Петрович Любимов, славный своим отвращением к официозу и стадной психологии, остается верен себе. „Энциклопедию русской жизни“ он превращает на сцене в „энциклопедию русского стеба“, что, признаться, выглядит логично» (подробно…).
Наталия Каминская (газета «Культура»)

«По Любимову, Пушкина бесполезно искать не только в памятниках, но и в многообразных знаках поклонения. Пушкин — только в своих стихах. Но режиссер не поклонник академизма, трясущегося над стерильной чистотой первоисточника. Ернические черные футболки на актерах с надписями „мой Пушкин“ или „ай лав Пушкин“ (через букву I и сердечко) спокойно монтируются с фраками и цилиндрами. Энциклопедия русской жизни для него не сюжет, не просто история персонажей и не набор отточенных поэтических формул. Скорее, такая большая культурная емкость, которая не отторгает ничего из того, что набросала в нее история существования романа в стихах».
Роман Должанский (газета «Коммерсантъ»).

«…Любимов поставил перед собой задачу, похожую на ту, которой задался Анатолий Васильев, лишающий пушкинское слово интонирования, чтобы вернуть ему первозданный смысл. Любимов избавляет Пушкина от невыносимого груза совершенства, давая нам возможность сгонять в замысел, оттолкнуться от первоосновы ритма, продраться сквозь заросли поисков слова и вернуться обратно — к космической невесомости строфы, к психологической глубине и к расхожему заезженному сюжету про то, как добрый молодец Онегин проворонил свое счастье».
Ольга Фукс (газета «Вечерняя Москва»).

«Стихи Пушкина разъяты на строки и отдельно стоящие слова, отделены от бегущей пушкинской строфы, и, как принято теперь говорить, вырваны из контекста. Вырваны из одного контекста и погружены в иной. Иной — в данном случае это — игровой. Любимов не то, чтобы поверяет алгеброй гармонию. Он ведь и не математик (и совсем не похож на Сальери). Он играет с пушкинским словом, играет самим пушкинским словом. Словом, гуляет с Пушкиным» (подробно…).
Григорий Заславский (сайт «Театральное дело Григория Заславского»).

«…Юрий Любимов, похоже, решил не загонять Пушкина в рамки одного жанра, а испытал Александра Сергеевича на прочность сразу всеми — оперой, драмой, пластикой, фарсом, театром теней. Он с легкостью, не свойственной его возрасту, разложил „энциклопедию русской жизни“ на Чайковского, джаз, рэп, русские народные и даже африканский фолк, что вполне уместно в связи с родословной поэта. Литературный монтаж из „Евгения Онегина“ прямым попаданием угодил в „капусту“, то есть капустник, на что поэт не преминул бы воскликнуть: „Ай да Пушкин, ай да сукин сын! Куда забросила судьба“».
Марина Райкина (газета «Московский комсомолец»).

«Новую постановку Юрия Любимова можно трактовать как спектакль, посвященный проблемам собственности на Пушкина. Каким, мол, быть Пушкину — приватизированным или коллективным?».
Глеб Ситковский (газета «Вечерний клуб»).

«Не задавайтесь только вопросами о трактовке, осмыслении и вообще о том, что все это значит. Это значит только то, что мы видим. Любимов (чьим голосом озвучены в спектакле пушкинские строки о „позднем возрасте“) с годами впал в простоту позднего Толстого, писавшего для деревенских детей. Пока, правда, неизвестно, будут ли нынешние дети в таком восторге от любимовского спектакля, на который он рассчитывает».
Дина Годер (журнал «Итоги»).

«Зрелище буквально несется вскачь. Пунктиром пронизывая и отражая происходящее в романе, театр теней все время сбивает пафос. Только хорошо зная Любимова, можно догадываться, что каждая мелочь выверена. А перед нами словно экспромт. Варианты черновиков обгоняют, следуют друг за другом. Перо, воткнутое в бумагу, — часто сценический центр».
Ольга Коршунова (журнал «Сцена»).

«Эпоха бормочет Пушкина, поддаваясь обворожительному ритму и напрочь не желая врубаться в смысл. Любимовский „Онегин“ пропущен через Сорокина и Пелевина, „Радионяню“ и КВН, старую Таганку и последний рекламный ролик. Он с дурашливой послушностью отражает все происходящее, и, всматриваясь в затертые строки, мы с изумлением, как в комнате смеха, узнаем самих себя».
Виктория Никифорова (газета «Сегодня»).

«Крайне неудачно выбран сам объект приложения сил. „Евгений Онегин“ — произведение хрестоматийное, и в этом (подчеркнем — только в этом) смысле для иронических забав подходящее, но для сценического воплощения он крайне сложен. Во-первых, у него почти нет шлейфа театральной традиции, что задачу постановщика всегда усложняет».
Марина Давыдова (газета «Время новостей»).

«Динамику сооружению придают столь любимые Юрием Петровичем занавески: в относительно спокойные моменты их катают туда-сюда, производя приятный металлический шелест, и устраивают с их помощью театр теней, а для обозначения вспыхнувшего в Онегине чувства яростно полощут ими в воздухе, имитируя паруса и вздымая клубы неистребимой театральной пыли».
Елена Ямпольская (газета «Новые известия»).




taganka@theatre.ru
 
  • Все подробности дренаж участка на нашем сайте.
  • Гражданство евросоюза, Водный стадион
  • карта сайта