«Так же, как Булгаков в „Мастере“ соединил множество излюбленных своих мотивов и образов, — режиссер в спектакле… собрал элементы сценографии, знакомые по прежним работам. Занавес, ставший знаменитым после „Гамлета“, символ движущегося времени и трансформирующегося пространства, — поразительный театральный образ хронотопа. Еще одно олицетворение неумолимого бега времени — маятник из „Часа пик“. Золоченая ложа, пришедшая из „Тартюфа“ — в нее будет помещен Пилат. Она наглядно очертит пространство, отведенное человеку высокого ранга („золотая клетка“). Кубики, на которые сядут во время беседы на Патриарших прудах Воланд и двое литераторов, — из спектакля „Послушайте!“. „Работает“ в спектакле и грузовик из „Зорь“ — на нем увезут в клинику обезумевшего Ивана Бездомного./…/ Автоцитаты режиссера — содержательны. Тем самым к рассказу о Мастере и нашему знанию об авторе романа „подключается“ и творческая биография Театра на Таганке, столько лет штурмовавшего чиновные крепости. В „Мастере“ работают не отдельные „вещи из спектаклей“, а спектакли театра, в которых его история и судьба».