«Спектакль Любимова состоит из нескольких художественных пластов. Он построен на принципе монтажа отдельных сцен, неравных по протяженности и значению, но имеющих внутреннюю завершенность… Сначала спектакль поражает своей зрелищной стороной, особенно эпичностью своих библейских сцен. В обращении к этому материалу Любимов почти не имел предшественников на советских подмостках. Стилизуя евангельскую притчу, он рисует крупными свободными мазками, не задерживаясь на деталях… Но какое отношение имеет конфликт Иешуа — Пилат к нашей обыденной московской жизни?

Театр не торопит с выводами. Прежде чем подвести зрителя к ответу, он даст ему насладиться сочными жанровыми сценами недавней Москвы, стать свидетелем роковой встречи у Патриарших прудов „поэта из народа“ тугодума Бездомного… с литконсультантом Союза писателей, убежденным атеистом Берлиозом…

Потом мы попадаем в московскую „Психбольницу“, куда незадачливого поэта, потрясенного таинственной гибелью Берлиоза, доставили в одних подштанниках после неудачного купания в Москве-реке, присутствуем на скандале, учиненном в писательском клубе. Затем мы переносимся в дом „302/б“, где поселилась опасная компания иностранных гастролеров во главе с магом Воландом,.. видим их издевательства над „советскими тружениками“, управдомом-взяточником, которого уморительно играет актер С. Фарада…

Так и идет этот удивительный спектакль от аттракциона к аттракциону, от сцен высоких, эпических, к низким, вульгарно-повседневным, то бишь наиболее фантастическим. Поэзия заземляется прозой, миф — реальностью, пока в финале, на прощальном балу Сатаны, все не сливается в одну обобщенную метафору: жизнь и есть самый абсолютный театр».