Юрий Любимов вошел в мир моей фантазии, когда его волшебное лицедейство завораживало вечерами Болонью.

Потом добавились и московские впечатления от его «Гамлета» с В. Высоцким, терзавшимся извечными проблемами сражаясь с огромной сетью, сотканной из канатов, становившихся послушными под его жестами.

И затем снова и снова в моей памяти занимали свои места и гнездились создаваемые Любимовым все новые и новые миры.

В последний раз я видел его выходящим из зала со своей дорогой женой, где мы обменялись несколькими словами. И вдруг, глядя ему вослед, я увидел его словно бы облаченным в белую тунику, полного достойного спокойствия, присущего великим грекам.